Первое открытие [К океану] - Николай Задорнов

А петербуржцы припугивали — гляди, брат Николенька, ваше превосходительство, ведь там сосланные за двадцать пятое декабря, там Трубецкой[55]. Еще, говорят сидят такие злодеи, про которых все забыли. Похуже декабристов...

Некоторые сибиряки, кажется, не верили, что новый губернатор может отступиться от старых порядков но все же шли к нему.

Да, множество сибиряков живет или учится в Петербурге. В этом видно стремление сибирского населения к развитию, к знаниям.

Но не одни сибиряки интересовались судьбами Сибири. Муравьев, готовясь к исполнению новой должности, встречался и с другими знатоками этой страны — географами, полярными путешественниками. Никогда прежде не приходилось ему замечать такого коренного и разностороннего интереса к Сибири в петербургском обществе.

Муравьев всех слушал, все запоминал. Он внимательно следил за упоминаниями о Сибири в печати.

Передовые русские люди смотрели на эту огромную холодную землю как на страну будущего, в которой нет и никогда не было крепостного состояния.

И все, кто говорил, писал и думал о Сибири, утверждали, что России необходимо стать твердой ногой на Тихом океане.

Глава пятая

ВСТРЕЧА В ГОСТИНИЦЕ

Муравьев познакомился в Петербурге с лейтенантом Геннадием Невельским... ...решил, что Невельской и есть тот человек, который был ему нужен...

Лависс и Рамбо[56]. История XIX века.

Капитан-лейтенант Балтийского военного флота Геннадий Невельской... Назначен па транспорт, который строится в Финляндии, на верфях Бергстрема и Сулемана, и должен следовать кругосветным путем, чтобы доставить грузы в Петропавловск-на-Камчатке...

— Как командир транспорта, следующего в порты Восточной Сибири, по рекомендации начальника Главного морского штаба явился представиться вашему превосходительству!

Невельской некоторое время приглядывался к Муравьеву, обмениваясь с ним короткими замечаниями. Когда же этот моряк разговорился, Муравьев понял, что он желал бы исследовать на своем транспорте устье Амура, но, кажется, скрывает свое намерение от начальства. Нюхом генерал чуял, что у Невельского должна быть сильная рука... Кто? Он говорил с чувством, но сбивчиво и то, что обычно говорили про Амур: что, возвратив эту реку, Россия получит удобный путь к Тихому океану, средство к верному и быстрому снабжению Камчатки и Аляски и тогда мы сможем создать океанский флот; что Сибирь со временем заселится и разовьется, на устье Амура и на побережье возникнут русские города; что в будущем Китай получит развитие и эта ныне безгласная империя превратится в одно из значительных государств мира, а надлежащий выход в океан поможет нам завязать настоящие отношения как с соседними портами Китая, так и с портами других народов Востока, а также с Соединенными Штатами. Без Амура у Сибири нет будущего. Если же Амур захватят англичане, они со временем попытаются превратить Китай в свою колонию и надолго вобьют клин между нами и этой великой нацией. Постепенно он увлекся и заговорил ровней и реже заикался.

Невельской помянул об американцах:

— Они всюду на Восточном океане и в наших морях. Охотское море во множестве посещается их китобоями. После войны с Мексикой давление американцев на Китай усилится, и это мы должны предвидеть. В Китае они успешно соперничают с англичанами, стараясь действовать совершенно иными средствами и расположить народ к себе.

Муравьев приглядывался к Невельскому с любопытством. Соображение об американцах, которых обычно считали миролюбивыми и в которых этот капитан видел возникающую опасность, было оригинально и понравилось ему. Действительно, американцы выходили на Тихий океан. «Да такая громадина разовьется — со временем бог весть что будет. У них там демократия и быстрота — time is money[57]».

«Но кто ему покровительствует? Почему-то он как бы просит не открывать его намерений князю Меншикову. Чья рука ему помогает?»

Эта же рука нужна была самому Муравьеву до зарезу. В нем вспыхнул бешеный интерес к Амуру, интерес, временно заглушённый изучением акцизного и откупного дела. Муравьев хотел знать все, а этот моряк, кажется, и знал все. Экий молодчина! А говорят, в офицерстве нет личностей!

— Вы полагаете, что, возвращая Амур, мы предотвратим многие беды?

— Я убежден в этом!

— Но, как утверждают, в устье Амура могут входить лишь пироги и шлюпки, — испытующе заметил Муравьев. — Ведь Лаперуз[58], насколько я знаю, пытался с юга пройти в устье Амура, нашел перешеек между Сахалином и материком и установил, что Сахалин полуостров. А Крузенштерн встретил мели, преграждающие доступ в лиман.

Тут Невельской вздрогнул, приоткрыл было рот, но сдержался.

— Общее мнение таково, что Амур теряется в песках, — добавил Муравьев и умолк, любезно улыбнувшись и предоставляя собеседнику высказаться. Он умел быть вежлив и любезен и любил это показать.

— Амур не может теряться в песках! — воскликнул Невельской со всем жаром сдерживаемой энергии. — Огромная река, несущая такую массу воды, должна иметь выход. Да, вы правы, конечно, — Лаперуз утверждает, что Амур теряется в песках. Но и Лаперуз, и Браутон[59], и наш Крузенштерн сами не входили в его устье и могли допускать общую ошибку. Даже если Сахалин соединяется с материковым берегом отмелью, как утверждает Иван Федорович Крузенштерн и как значится на всех картах, то как раз это и доказывает, что у Амура должен существовать другой — глубокий выход на севере!

«Э-э, да он горяч! — подумал Муравьев, слушая с видом явного сочувствия. — Но все никак не проговорится».

— Да это очевидно! — сказал Муравьев, словно после некоторого размышления, стараясь еще более подогреть собеседника.

— На самом деле — что же это за река, которая вдруг высыхает на устьях? — подхватил Невельской.

Все, что говорил моряк, походило на истину. Словно сама судьба выбросила Муравьеву этого капитана из недр громадного бурлящего Петербурга.

— Да, Амур был бы нам необходим! — нетерпеливо воскликнул Муравьев.

Невельской разволновался и, поднявшись, стал красноречиво уверять, что потеря Амура равносильна для России отказу от великого будущего.

— Амур — единственная река, текущая из Сибири в Тихий океан, — говорил он. — Близ устья Амура прекрасные гавани. Это неотъемлемая часть Сибири, ее естественный берег, земли по Амуру — исконные русские: там стояли русские города и крепости, — и эта земля должна быть возвращена России.

Стемнело. Михаила зажег свечи.

— Что же надо делать? — спросил Муравьев.

— Хлопотать о высочайшем разрешении на исследование Амура, — быстро ответил Невельской. Он поднял голову, взгляд его стал еще острей, в нем заиграли огоньки. — Необходимо убедить государя императора, что в противном случае река будет захвачена иностранцами. Доводов для этого множество.

«Каков! — подумал Муравьев. — Только бы все это не на словах...»

— Если меры не будут приняты, нам грозит опасность! Никто не замечает этого, и в этом весь ужас!

— Да, это действительно! — сказал Муравьев. Им овладело такое чувство, словно его подняли на огромную высоту и он увидел все вокруг.

— Почему бы англичанам не попытаться овладеть водными путями по Амуру и Сунгари, ведущими в глубь Северного Китая? Тогда раз и навсегда они отделят Китай от России и захватят его целиком. Земли же по Амуру — коренные русские. Мы не смеем бездействовать, когда им грозит опасность. Если же мы будем в Приамурье, то одним этим мы откроем свободную торговлю с Китаем, а захват его англичанами окажется невозможным.

Но губернатору этого мало... «Ах, вот кто! Его высочество! Ясно! Это стало ясно. Невельской сказал, что был его вахтенным начальником. Это уж другое дело!» А молодой офицер стал один за другим, как бы систематизируя, перечислять доводы, которые надо выставить перед царем. Свое, накопленное годами раздумий, он отдавал, зная, что часто нельзя претворить мысли в дело иначе, как отдавши их тому, у кого была власть. Без царя нельзя было ступить шагу, а губернатор мог испросить позволение.

Муравьев вскочил и заходил по комнате. Теперь он понимал ценность этих мыслей: «Мне их на целое губернаторство!» Он знал, что в его руки сейчас шло богатство.

Невельской сам невольно взволновался, наблюдая действие, которое его слова производили на губернатора.

Муравьев остановился напротив него и уставился, изогнув брови и чуть прищурив один глаз.

— Какие у вас основания, чтобы немедленно возбудить этот вопрос перед правительством и государем?

— Прежде всего, — быстро и жестко ответил офицер, — что Амур принадлежал нам и был отнят силой. Во-вторых, Амур необходим как выход, в будущем мы без него не можем существовать. И третье — опасность от иностранцев, и мы лишаемся всего!